Источник: “Независимая газета” Фото: “Парламентская газета”
Глава комитета Совета Федерации по конституционному законодательству и госстроительству Андрей Клишас заявил, что считает излишним правовое регулирование темы пропаганды отказа от деторождения. Об этом он сказал на заседании комитета, где обсуждали возможное введение административных штрафов до 5 млн руб. за пропаганду идеологии чайлдфри. Клишас отметил, что соответствующий законопроект уже подписали и многие депутаты Госдумы, и группа сенаторов во главе со спикером верхней палаты Валентиной Матвиенко, но сам он опасается «противоречивой правоприменительной практики».
Андрей Клишас уже не раз пытался сделать так, чтобы в дискуссиях вокруг резонансных законопроектов или просто предложений звучал голос сдержанности и разумности. Это касалось, например, постоянно вбрасываемой идеи отменить в России мораторий на смертную казнь. Он называл невыполнимой и противоречащей Конституции инициативу конфисковывать имущество у тех, кто уехал из страны и критикует Российскую армию, и направлять средства на социальные нужды. Неизвестно, насколько острой была бы его реакция, если бы такие идеи все-таки обретали форму принятых законов, подписанных президентом.
Сенатор говорит об «излишнем правовом регулировании». Это очень дипломатичное, но вполне точное описание актуальной – и уже долговременной – практики, сложившейся в России. Государства становится все больше – и это касается даже не столько экономики, сколько общественной и особенно частной жизни граждан. В нулевые и даже 10-е годы много говорили о негласном договоре власти и социума: постепенное сужение политического поля, но при этом – возможность потреблять любые блага цивилизации, приватно быть кем угодно, жить как угодно, иметь любые вкусы и предпочтения, даже говорить о них.
Проблема заключается в том, что однажды запущенную машину контроля и ограничения очень сложно остановить, если на то нет выраженной воли наверху. Сначала под присмотром оказываются политические объединения и акции. У ответственных за «контроль и порядок» возникает ощущение, что дух несогласия не улетучился, а просто переместился из сферы политической в частную. Значит, в ней тоже нужны ограничения, диктуемые идеями нового времени: упором на традиции, консерватизмом, антизападничеством и т.д. Немаловажно и то, что контролирующий аппарат тем самым оправдывает свое существование, то есть включается бюрократическая логика. Точно так же законодатели получают известность и набирают легкие имиджевые очки.
Еще важнее «противоречивая правоприменительная практика», о которой также говорит сенатор Клишас. Кажется, это проблема не только еще не принятого закона о запрете пропаганды чайлдфри. Это проблема, затрагивающая любые аналогичные запреты – и не только. Совершенно невозможно определить, где граница между частной жизнью, которую человек просто не хочет, да и не обязан скрывать, и продвижением каких-либо ценностей.
Если начинать регулировать эту сферу, то границу придется проводить постоянно. Учитывая противоречивость законодательных формулировок и того простора интерпретации, который они дают, решать будет суд. А суд, как показывает практика, чаще всего принимает сторону обвинения. И дело всегда открывается потому, что кто-то хочет кого-то наказать. Вероятно, должен наступить момент, когда и законодатели поймут, что государство и органы контроля слишком глубоко вторглись в частную жизнь, не способны в ней сориентироваться и, наверное, должны ограничить себя сами.
