Фото: KONKURENT
С 1 сентября школьные дневники и журналы вновь пополнятся оценками за поведение — атрибутом, который многим казался пережитком прошлого. По замыслу авторов, обновленная система должна работать как «диагностический инструмент», выявляя проблемы в поведении учеников, которые прежде часто игнорировались и не выносились на обсуждение. Идея прошла долгий путь от концепции до практической реализации. Главный вопрос, который волнует всех, — какой вес будут иметь эти новые оценки и не будет ли перегиба?
В российских школах возвращается оценка за поведение. Как пояснил глава Минпросвещения Сергей Кравцов, это не будет субъективным мнением учителя. Новая система — это объективная фиксация поступков ученика, направленная на укрепление дисциплины и взаимного уважения в школьных стенах. Кроме того, она поможет вовремя заметить и поддержать детей, которым трудно выстраивать отношения со сверстниками и взрослыми.
В ведомстве подчеркивают: речь идет не о «нравится / не нравится», а о четкой фиксации действий по утвержденным правилам. Это, по мнению министерства, сделает школьную жизнь более прозрачной и защитит интересы всех — и учеников, и учителей.
Юридической основой для нововведения станет проект приказа, подготовленный в январе 2026 г. Он вносит изменения в существующие правила организации учебного процесса. Если раньше соблюдение дисциплины было просто обязанностью, то теперь педагоги получат официальные полномочия оценивать поведение учеников — от первоклашек до выпускников.
Система оценок за поведение будет трехуровневой, с кнутом и пряником: образцовое, допустимое, недопустимое. Нужно будет учитывать: соблюдение дисциплины, социальное взаимодействие ученика, его личностные качества, учебную активность, активное участие в школьных проектах. Под социальным взаимодействием подразумевается, умеет ли ученик решать конфликты словами, уважает ли старших. Личностные качества, которые важны для хорошей оценки, — это ответственность и умение сопереживать.
Впрочем, возникает вопрос — а насколько объективно учителя будут оценивать учеников? Не все дети вписываются в ожидания. Иногда проблемы с поведением могут быть следствием неурядиц в семье или особенностей состояния здоровья. Ребенок может переживать трудный период в жизни, и его нужно поддержать, а не вешать на него ярлык «проблемного». Да и всегда есть человеческий фактор.
В общем, не окажется ли нововведение инструментом с двойным дном. «Внедрение подобных новшеств несет в себе как положительные, так и спорные моменты. Безусловный плюс — это возможность для педагога глубже понимать индивидуальные особенности поведения школьников и целенаправленно корректировать их в рамках воспитательного процесса. Оценка за поведение, в свою очередь, может стать для ребенка ориентиром для личностного роста. При правильном подходе этот инструмент способен дать отличные результаты, — говорит Елена Чичик, учитель русского языка и литературы. — Однако есть важное условие: необходима прозрачная и понятная база критериев для выставления оценок. Чтобы система не стала формальной отпиской, и педагог, и ученик должны иметь единое представление о том, по каким параметрам оцениваются их личностные проявления, учебная вовлеченность, коммуникативные навыки и соблюдение школьных правил».
Оценка «поведение» в советской школе была комплексным инструментом воспитания. Она отражала не столько темперамент ребенка, сколько его соответствие образу идеального юного гражданина: дисциплинированного, ответственного, коллективиста, уважающего старших и активно участвующего в жизни общества. «Неуд» по поведению был серьезным сигналом не только для родителей, но и для всего классного коллектива, который брал «отбившегося от рук» товарища на поруки. Это была система, где личное было неотделимо от общественного, а воспитание ценилось не меньше, чем образование.
Но сейчас времена другие: советская система ориентировалась на коллектив, современная — на личность. Информационное поле также трансформировалось: книжную культуру вытеснила цифровая среда. Как следствие изменился и досуг: живое общение во дворе уступило место виртуальной реальности.
«Какими методами сегодня можно дисциплинировать молодежь? Прежде всего, через диалог и объяснение смысла требований. Важно уважать границы личности, быть для них достойным примером, стимулировать самостоятельность и научить понимать связь между поступком и его последствием, что гораздо эффективнее прямых наказаний. Таким образом, система оценки поведения — это лишь вспомогательное средство для воспитания активного и динамичного поколения», — уверена Елена Чичик.
Светлана Рябоконь, учитель истории: «Введение шкалы оценок за поведение неизбежно вызывает споры. С одной стороны, это может стать инструментом для работы с учениками, нарушающими дисциплину. Перспектива получить «неуд» способна мотивировать их вести себя иначе: внимательнее относиться к правилам и активнее участвовать в школьной жизни.
Однако сразу возникает вопрос о критериях. Как оценивать, например, «активность в делах школы»? Ученик может быть волонтером, но при этом курить в школьном туалете. Получается, по одному критерию он «хороший», а по другому — «проблемный». Без предельно четких и объективных правил оценка станет расплывчатой и вызовет конфликты».
«Поэтому с оценками за поведение важно не перегнуть палку. Категоричность может привести к тому, что ребенок замкнется в себе, и раскрыть его потенциал станет гораздо сложнее. Задача школы — не просто фиксировать нарушения, а помогать ученику справляться с ними, сохраняя доверие и мотивацию, — утверждает Рябоконь. — Дисциплинировать современную молодежь можно, и мой педагогический опыт это подтверждает. Уже 12 лет я занимаюсь волонтерской деятельностью и внедряю систему наставничества. Вижу, как работает механизм подражания, когда у ребят перед глазами есть положительные примеры. Ко мне приходили разные подростки, в том числе замкнутые и пассивные. Я предлагала им просто прийти и посмотреть, как другие помогают людям, проводят тренинги. Часто это становилось точкой входа: дети раскрывались и начинали проявлять инициативу. Я убеждена, что общественно полезный труд и совместные проекты — патриотические или экологические — эффективно формируют внутреннюю дисциплину».
Надежда Дмитренко, директор школы в поселке Ярославском: «Главная особенность нынешних учеников — «клиповое мышление» и короткая концентрация внимания из-за постоянного пребывания в цифровом мире. Школам приходится адаптироваться: стандартные методы уже не работают.
Одна из самых заметных тенденций последних лет — ранний уход в профессию. Если раньше большинство стремилось окончить 11 классов и поступить в вуз, то сегодня ситуация кардинально изменилась. У нас в школе только четверть выпускников девятых классов идет в десятый. Остальные выбирают колледжи.
Конечно, немного грустно видеть, что престиж высшего образования падает, и таких специалистов, возможно, будет все меньше. Но в то же время я понимаю современных подростков. Они нацелены на быстрый и ощутимый результат, хотят скорее применить свои знания на практике и начать самостоятельную жизнь».
Почти 40 лет школа жила как сервисная контора, где «клиент» — ученик — всегда прав. Сегодня маятник качнулся обратно. Вдруг выяснилось, что за слова и поступки все-таки нужно отвечать, а авторитет учителя — реанимировать. Но сможет ли оценка за поведение изменить ситуацию?
Яна Мальцева, доцент ВШКТВ ВВГУ: «Система оценки поведения учащихся, не подкрепленная реальными инструментами для работы с трудными подростками, рискует остаться лишь формальностью. Если обратиться к прошлому, то за систематические и серьезные проступки ученика могли поставить на внутришкольный учет, вызвать родителей для серьезного разговора или, в исключительных случаях, даже исключить из школы. Сегодняшние реалии изменились. Школы функционируют в рамках рейтинговой системы, которая мотивирует учителей избегать конфликтных ситуаций. Любая докладная или зафиксированный «проблемный» случай негативно сказывается на показателях учебного заведения. В результате педагоги часто предпочитают не эскалировать конфликты, что сводит на нет эффективность любых оценочных механизмов.
Другой важный аспект — это фиксация незначительных нарушений. Я помню, как в классе моего сына велся специальный дневник, куда записывалось буквально все: кто с кем заговорил, кто отвлекся. Такой подход кажется мне избыточным и даже абсурдным. Дети — это не роботы, и тотальный контроль над каждым их движением не способствует воспитанию, а, скорее, подавляет и демотивирует.
Кроме того, изменился и сам способ учета поведения. Традиционный бумажный дневник практически вышел из употребления, его редко ведут и еще реже проверяют. Электронные дневники тоже не решают проблему полностью: чтобы быть в курсе замечаний, родители должны постоянно находиться онлайн. При этом сами учителя не всегда охотно используют эту систему, опасаясь спровоцировать конфликты с родителями.
Нельзя не учитывать и влияние инклюзивного образования. Безусловно, это важный гуманистический принцип, но он создает дополнительную нагрузку на дисциплинарную систему. Сегодня почти все дети, независимо от их особенностей, учатся вместе, а специализированные коррекционные школы стали редкостью. Это требует от педагогов невероятно тонкой и сложной работы, которую невозможно заменить простой оценкой за поведение.
Наконец, корень проблемы кроется в статусе учителя. Образование — это конституционное право граждан, а не рыночная услуга, и педагог должен занимать в этой системе по-настоящему весомое место. Я убеждена, что необходимы комплексные государственные меры: от повышения зарплат до восстановления реального авторитета профессии. Но о каком авторитете можно говорить, если я сама наблюдала, как замечание учителя воспринимается родителями как «унижение»? Как педагога снимают на телефон во время разговора, демонстрируя неуважение к человеку, который должен быть для ребенка примером? Только когда слова «учитель», «статус», «достоинство» и «престиж» станут синонимами, возникнет здоровая конкуренция за рабочие места, что повысит качество кадров. И уже на этой прочной основе можно будет строить эффективную систему воспитания».
