Источник и фото: PRIMPRESS
Анастасия Зелезинская — сотрудник службы поддержки федерального офиса главного «техноритейла» Дальнего Востока. Только днём. После работы девушка рисует эскизы, пишет картины, сочиняет сюжеты с помощью цвета, краски и фантазии. До этого лета Анастасия думала, что искусство останется для неё лишь хобби.
Всё изменила одна возможность, которая позволила запечатлеть творчество девушки в одном из самых видных мест Владивостока — опоре Некрасовского путепровода. Её мурал «Дары залива Петра Великого: камбала и корюшка» вошел в число призёров второго конкурса муралов, который организовала администрация Владивостока. Призовой фонд в 2,5 миллиона рублей разделили между собой семеро художников.
Редакция PRIMPRESS поговорила с художницей о том, как рождается идея мурала и как маленький эскиз на бумаге превращается в огромное полотно на стене. Почему художники приходят в стрит-арт и что происходит с этим направлением сегодня. И о многом другом: месте ИИ в искусстве, границе между творчеством и вандализмом, страхе и синдроме самозванца.
— Анастасия, как вы пришли в профессию художника?
— Изначально училась в художественной школе — 9 лет изучала искусство. После школы поступила на инженера-технолога. Я училась и концепцию составлять, и продумывать объект утилитарно. Далее не получилось работать по специальности, но идея создать что-то своими руками не отпускала.
Еще в прошлом году я увидела новость о конкурсе и подалась, но прошла только отборочный этап. На самом деле, у меня просто не было опыта «большого формата». И я его получила: разрисовала стену в детском центре. Во второй раз все звёзды совпали.
— А как вообще человек приходит в профессию художника?
— По зову сердца. Людям нравится продумывать сюжеты. Будучи в университете, мне нравилось создавать историю, чтобы это не просто был натюрморт, а загадка. Как говорят в литературе: что хотел сказать автор? Здесь то же самое. Не просто какие-то топорные рисунки, а история и смыслы.
— Тогда перейдём к истории. Расскажите про ваш мурал.
— Я однозначно хотела именно эту локацию на Океанском проспекте, потому что это очень проходное место, которому не хватало цвета. Подпорная стена затемнена: прямо как море.
Я вспомнила, что мурал уже есть рядышком, и мне хотелось создать «код», связанный с Приморьем — камбалу и корюшку. У нас проходят фестивали корюшки, фестиваль камбалы в этом году был впервые. Было интересно совместить зиму и лето.
А еще это отражение хобби моей семьи, которая в создании мурала стала частью команды: мы все обожаем рыбачить!
— Какие эмоции были, когда вы вошли в число победителей?
— Конкурс проводится среди молодежи до 35 лет — мне 33. Конечно, я настраивала себя на то, что «будет как будет», и понимала, что у меня в теории есть еще один год. Меня все успокаивали, но я начала сильно переживать.
Я была на работе, когда мне пришло сообщение в МАХ — обратила внимание я не сразу. Потом захожу и вижу –– дыхание замирает, сердце колотит. Я выиграла! Начала всем об этом говорить, у моего коллеги, по его словам, даже пошли мурашки по коже.
Далее пришел страх. Как это — рисовать на таком большом формате? Теория теорией, практика — другое дело. Несмотря на тревогу, я решила: глаза боятся, а руки делают.
На реализацию проекта мне выделили деньги согласно прописанной мною смете. По документам, закончить мурал я должна до ноября, но я прописала для себя четыре дня. Сейчас я в отпуске, поэтому могу работать круглыми сутками. Более профессиональные художники справляются за 2-3 дня.
— Четыре дня — сюрреалистичный срок… По крайней мере, для обычного человека, далекого от прикладного искусства. Да и тяжело представить, как картинка А4 переносится на большую подпорную стену. Как это — писать муралы?
— Есть разные техники. Я разделила свой эскиз на «плиточки» и рисую по ним, переношу детали, которые собираются в композицию.
Многие художники пользуются проектором. Проекцию эскиза в тёмное время направляют на стену и делают черновые линии, а дальше уже деталировку.
Есть практика использования VR-очков — новый крутой способ, который помогает писать на высоких домах и стенах. Для меня такие художники — герои.
Однако остались и такие творцы, которые рисуют от руки. Как пример: художник, который написал патриотический мурал на опоре Золотого моста — но это большая редкость.
Сейчас есть большие возможности ИИ, которые помогают сохранять пропорции и масштабировать эскиз на «холст».
— Как вы вообще относитесь к внедрению искусственного интеллекта в искусство? Сегодня работа с нейросетями вызывает большие споры и делит одно комьюнити на два лагеря — особенно в сообществе культработников.
— Мне кажется, это удобно: сокращает время и упрощает процесс. Но только если использовать в качестве инструмента, а не отдельного «художника». Даже написание подробного промта, с которым работает ИИ, — это задача человека.
Не могу назвать себя ярой противницей, но никогда искусственный интеллект не создаст того, что может сделать человек собственными руками.
— Слово «мурал» получило известность только в последние годы — раньше это называли стрит-артом, который негативно ассоциациируется с граффити и тэгами. Как вы относитесь к традиционному уличному искусству?
— Это очень круто. Меня восхищает, как художники работают с баллончиками, как их распыляют — есть супервыразительные работы. Это не просто расписанный хаос, который тяжело прочитать, — это целые холсты.
— Мне кажется, что стрит-арт начали реально считать «артом» после Бэнкси, который перевернул представление о том, как должно выглядеть граффити. Как вы считаете, у нас появятся свои Бэнкси?
— Я вижу, как с каждым годом граффитистов и «муралистов» становятся всё больше и больше. Более того, их поддерживает государство, которое даёт право творить и делать то, что они задумали. Я для себя выделяю коллектив «Новых форм», которые масштабно «исписали» стены владивостокских зданий.
И за Бэнкси изначально охотилась полиция — сейчас его трафаретные граффити считаются главным достоянием Бристоля, да и всей Великобритании. У нас стрит-арт тоже ценят и поддерживают.
